Mithrilian

Вот именно поэтому Россия и вынуждена укладывать по «несколько батальонов» в «день-два». Именно из-за такого подхода, граничащего с военно-стратегическим идиотизмом в тяжелой форме.

Автор данного текста то ли не понимает элементарных вещей, то ли совсем дурак, а верней всего: все сразу. И был бы он такой один, то это оставалось бы его проблемой, но увы.

В 2014 — 2021 гг. подавляющее большинство россиян в самом деле было уверено в том, что любые сценарии российско-украмнского конфликта будут проходить в рамках соотношения «наши моторизованные колонны, артиллерия и авиация против их банд».

Ожидали чего угодно — засад, городских боев, партизанщины, но только не самого очевидного: противостояния армий двух стран. Почему? Потому что Украина не считалась за государство, в представлении российских чекистов и таксистов находясь где-то на уровне кланового общества Чечни, вождей которой можно было просто купить.

В это верили, хотя уже Дебальцевская операция 2015 года принципиально отличалась и от Чечни, и от Донбасса. И уже тогда генералы обещали Путину быструю победу, тысячи пленных, а получили мясорубку. Не оценили, не сделали выводов и в 2022 году вошли в Украину на манер колониального похода.

Но если после этого в Кремле более-менее соотнеслись с реальностью, объявив недорогим россиянам мобилизацию и облаву, то среди «общественности» по-прежнему витает наивное удивление: да как же так, такие потери против «какой-то» Украины?! Во-о-о-т в Чечне…

А это просто разница между партизанской и «регулярной» войной. Тут не только батальоны — ракетные крейсера и стратегическую авиацию теряешь.

АЛЛО, ДЕБИЛ — ЭТО НОРМАЛЬНО.

Пиздеть надо было меньше — себе в первую очередь. Теперь удивленное ебало делать уже поздно.

Как «хорошо известно» всем любителям наполеоновских войн и Льва Николаевича Толстого, до Бородинской битвы император Наполеон ни с кем всерьёз не сражался. Это были лёгкие, почти бутафорские победы, и прежде всего — над австрийцами. Французы играючи побивали габсбургские армии, потому как Австрия была неспособна ни на что и менее всего — на войну. Это также «общеизвестно».

Теперь обратимся к сравнительным показателям, взяв за образцы поле Бородина и Ваграм битву: выигранные Наполеоном генеральные битвы с разными стратегическими последствиями. (Как видите, я не подыгрываю Габсбургам, а то предложил бы Асперн-Эсслинг). Итак, что у нас по вводным данным?

При Ваграме сто семьдесят тысяч наполеоновских солдат (свежих, отдохнувших после аспернской конфузии) атаковали стотридцатитысячную австрийскую армию, руководимую не прославленным полководцем Кутузовым, а сутулым эрцгерцогом Карлом — эпилептиком. Наполеон располагал шестьюстами пушками, его беломундирный противник уступал ему аж на двести орудий.

При Бородино истощённая походом стотридцатитысячная французская армия выступила против сто шестидесяти тысяч русских солдат, предводительствуемых самим Михайло Илларионовичем — ценителем переодетых гусарами девиц и симпатичных эфебов. Бонапарт развернул пятьсот орудий, его соперник выставил на сотню пушек больше.

Отмечаем первый чек-пойнт и переходим к следующим переменным. Отчаянное Бородинское сражение закончилось в один день, небольшая перестрелка у Ваграма продолжалась двое суток и ожидалась на третий день, когда император обнаружил, что войска эрцгерцога отступили. При Ваграме Наполеон вынужден был ввести в дело гвардейскую пехоту, при Бородино — не стал рисковать ею.

Теперь обращаемся к жертвам. В Бородинской битве Бонапарт положил на поле боя от двадцати восьми до тридцати пяти тысяч солдат, потери же его российского противника варьируются от сорока до пятидесяти тысяч. В смешном сражении при Ваграме император потерял те же тридцать пять тысяч солдат, а эрцгерцог Карл — около тридцати семи.

Узнали? Согласны? Тогда идём дальше. При Бородино французы взяли каких-то жалких двадцать пушек, зато у Ваграма они захватили аж два десятка австрийских орудий. В свою очередь, Кутузов добыл ноль орлов и такое же количество артиллерии, тогда как разбитый наголову эрцгерцог Карл утащил с собой двенадцать императорских птичек и двадцать четыре пушки.

При Бородино французы сумели добыть всего десяток знамен царской армии, при Ваграме Бонапарту досталось десять австрийских штандартов. Зато пленных в Бородинской битве было значительно меньше: по тысяче с каждой стороны, против семи тысяч, взятых австрийцами и французами друг у друга. Равенство, но различное.

Что ещё? В Бородинской битве император лишился убитыми и ранеными сорока девяти генералов — и это можно легко объяснить напряжением лобовых атак на заранее подготовленные позиции врага. Надо было поддерживать порыв изрядно прореженной и уже не такой опытной пехоты. При Ваграме, где трусливые австрийцы разбегались как зайцы, Наполеон потерял на девять генералов меньше — всего сорок.

Правда, если считать только убитых, то при Бородино французы потеряли семь высших командиров, а русские всего четыре, тогда как при Ваграме это соотношение составляет пять к четырём погибшим генералам — в пользу австрийцев. Зато Бородинская битва не знала кризисов Ваграмской: надёжный старик Кутузов бездвижно сидел на позиции, тогда как суетливый эрцгерцог Карл лично водил полки в атаку, заставляя Бонапарта выставлять гвардию.

Разница между героическим сопротивлением и жалкими попытками сражаться очевидна. Однако, как уже говорилось, стратегические последствия сражений были весьма различны: если императора Александра подпирали Сибирь с дремлющим Китаем, то позади кайзера Франца были Венгрия и Галиция, где оперировала союзная Наполеону русская армия.

Другая, и не менее интересная тема — это потери в 1792–1815 гг., но об этом уже в следующий раз.

(с)